|
|
|
 |
||
| Н А Ш К О М М Е Н Т А Р И Й |
|
||
|
||||
Ранним январским утром мы бодро выскакиваем из-под одеяла и мчимся на кухню - включать газовую плиту и обогреваться. Новогодний морозец внутри квартиры мобилизует и настраивает на грядущие подвиги - и мы движемся в свой офис мерзнуть у рефлектора за казенный счет. При температуре в помещении не выше 12 градусов тепла мыслительный процесс обостряется. Возникают неожиданные и оригинальные мысли. Почему планировку Одессы считают классической? Ох, как ошибался инженер-строитель де Волан! Мы живем на Дерибасовской, и окна наших квартир выходят строго на юг и север. У жителей обоих направлений есть свои преимущества. Южная сторона страдает летом и пребывает в относительном тепле зимой. Северная сторона терпит сплошной дискомфорт зимой и наслаждается прохладой летом. Но мы живем именно на северной стороне, и сейчас нам дует в окна ледяной морской норд, как и ему положено зимой в Одессе. Нет, вполне допустимо, что в легендарные "старые" времена здесь было тепло. Печи топились везде, даже на лестницах. А поскольку обслуживали их хорошо оплачиваемые частные истопники, особо от норда никто не страдал. Может быть, тогда де Волан и был прав. Но кто же будет давать нам тепло теперь, когда оно централизовано? Поверьте: никто и никогда. И не в этой стране. Ибо у централизованного тепла нет владельца. Мы, как жители северной стороны, знаем это точно. Те люди, которым положено заниматься нашим обогревом, занимаются совсем не тем и не нами. Поэтому батареи центрального отопления нельзя назвать даже тепленькими. Соприкасаясь с такой батареей, испытываешь крайне неприятные ощущения непосредственного контакта с пятками покойника. Так мы и встречали Новый Год. Под воздействием горячительных напитков нам сравнительно потеплело, и спать мы укладывались без скверного чувства, будто ложишься в ледяной гроб под снежный саван. А все почему-то кричат о Приморье. Возможно, мы находимся в более выгодном климатическом положении, и температура в январе редко опускается ниже десяти градусов мороза. Но в остальном... Конечно, не всем в Одессе холодно. Основное преимущество имеют жители последних этажей пятиэтажных зданий имени Хрущева. Им невыносимо жарко и летом, и зимой, так как, по фантазии архитектора, эти дома не имеют чердаков. И, конечно, не холодно нашему мэру. Об этом мы узнали где-то в середине января, когда в один из морозных вечеров запрыгнули под одеяла и попытались отогреться у телевизора. Именно тогда на экране возникла "говорящая голова" товарища Боделана. Руслан Борисович не походил на окоченевшего человека. Создавалось впечатление, что в его кабинете на Думской площади можно работать, не закутавшись в одеяло. Итак, Руслан Борисович сообщил своим замороженным слушателям, что долги за энергоносители нужно срочно погашать. Иначе всех оставят без тепла. Нас, жителей северной стороны, такими угрозами не запугаешь. Во-первых, мы давно без тепла, а, во-вторых, исправно платим за несуществующее отопление. Должно быть, по глупости. К перемене взглядов городского головы нам не привыкать. Во время предвыборной кампании им лично обещалось, что долги "а" - заморозят, а "б" (с хитрой улыбкой), может быть, и вовсе погасят. За легковерие нужно платить, что сейчас легковерные одесситы и делают. Кажется, время застыло в Одессе. Оно здесь замерзло. Именно в этом замерзшем состоянии мы переходим в двадцать первый век. И нам осталось только ждать климатических перемен. А именно, весны. Придет же когда-нибудь? На экономические перемены, судя по диким квартирным долгам одесского населения, надеяться нечего. Предлагаются перемены духовные. На Соборной площади пытаются восстановить Кафедральный собор. Попытки не особо удачные, так как пока Одессе подарена колокольня с неудачной копией купола и с неотлаженными курантами. Колокола не отсчитывают часы и четверти в положенное время, а начинают отыгрывать неузнаваемый мотив в любое время суток, сбивая нас с толку. Религиозное здание возводится в лучших традициях социалистического строительства: в определенные сроки (к последнему Рождеству) и штурмовщиной перед ним. Поможет ли восстановление собора духовному возрождению Одессы, сказать трудно. Сегодня же мы имеем недостроенный собор с испорченными часами и пустырь на месте детских каруселей (между прочим, единственных в центре города). Итак, мы переходим в новый век. С хроническими простудами и бронхитами, с хронической нехваткой денег и хронической же надеждой на лучшую жизнь. Ибо надежда умирает последней.
|
||||
