|
|
|
 |
||
| Н А Ш К О М М Е Н Т А Р И Й |
|
||
|
||||
Историю дешевле хранить в развалинах. Народная мудрость Моя покойная соседка по квартире, успевшая получить образование в Сорбонне, пережившая три войны, две революции и неоднократно страдавшая от экстремальных действий советской власти, любила завуалированные определения. Когда речь шла о революции, она говорила: «Это случилось до событий» или «после событий». В зависимости от обстоятельств. Так вот, «до событий» даже на самых непрезентабельных улочках Молдаванки изредка появлялись красивые двух- и трехэтажные особнячки, авторами которых были классики одесской архитектуры - Боффо, Даллакво или Бернардацци. Беда этих домов заключалась в том, что их построили не на том месте. «После событий», с появлением домкомов, ЖЭКов и ДЭЗов, единственным исходом особнячков на Молдаванке стал снос под новое строительство. Если в «историческом центре» Одессы памятники архитектуры иногда покупаются частными фирмами и, следовательно, приводятся в порядок, то бывшие окраины вряд ли заинтересуют кого-нибудь, кроме коммерческого строителя. Новый для нас тип жилого дома – коммерческий – возник в начале 90-х и к началу ХХI века захватил все без исключения районы Одессы. А в прошлом году строительный размах достиг времен Никиты Сергеевича Хрущева. Один за другим вырастают новые жилые дома на Котовского и Таирова, в центре и на Молдаванке, по всему морскому побережью – от Лидерсовского бульвара до 8-й станции Фонтана. Осваивается совсем уж недосягаемая для большинства одесситов береговая полоса за Лесками, жилые комплексы появились на Бугаевке и Слободке. Набирающее силу строительство жилых домов предоставляет возможность многим жителям Одессы получить собственное жилье, но, разумеется, не бесплатно. Поскольку теперь живем мы при рыночных экономических отношениях, а на рынке, как известно, даром ничего не дают. В выигрышном положении оказалось небольшое количество одесситов, которое проживает непосредственно в местах, предназначенных под застройку. Из так называемого «старого фонда» их вселяют в новые многоэтажки, оборудованные лифтами, автономными котельными и прочими благами современной цивилизации. Этим счастливцам, предков которых на заре советской власти селили в бывшие конюшни или цеха (и за 70 лет своего существования эта власть не изыскала возможности переселить их в новые дома), судьба в лице коммерческих строительных фирм подкидывает шанс в корне улучшить свою жизнь. Даже жители трущоб на Пересыпи стали поговаривать о том, что их «развалки» выкупит какой-нибудь элеватор или сахарный завод. Нас так захватил и увел от реальности строительный бум, что забылись причины возникновения «старого фонда» и «ветхого жилья». Как будто изначально оно было «старым» и «ветхим»… Процесс доведения старинных домов до состояния аварийных и нежилых с переходом Украины в иное экономическое и политическое пространство лишь ускорился. Система коммунального обслуживания, так резко критикуемая профессором Преображенским в «Собачьем сердце», не только не изменилась, но и так же спокойно переживает любую критику и угрозы. Но задумаемся: а правильно ли мы трактуем цели и задачи наших коммунальных служб? При чем тут обслуживание домов и коммуникаций, которыми они не занимаются? Если вспомнить идеологию нашей страны «после событий», можно смело утверждать, что пугающая песня «Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем…» есть основополагающая идея работы домкомов (ЖЭКов, ДЭЗов и так далее). А теперь представим себе, что будет с нашими квартирами, купленными на свои, кровно заработанные средства в новых домах, если все новостройки, в конечном итоге, переходят из рук коммерческих фирм на баланс вышеозначенных ДЭЗов. А, значит, вступают в процесс постепенного разрушения. Решение проблемы лежит на поверхности, если вспомнить, как поступали с обслуживанием домов «до событий». Каждый дом имел своего хозяина или управляющего, который ежегодно (!) производил ремонт квартир, кровли, фасада и так далее. И если сегодня, сейчас, въезжая в новые дома, мы не найдем для них хозяев, наши внуки спустя некоторое время будут с грустью взирать на «остатки роскоши».
|
||||
