От одесских трубочистов до одесских джентльменов

Сезон 1966/67

16 октября 1966 года. Открытие сезона КВН-66/67. Первое выступление одесситов на всесоюзном экране. Приветствие - заявка. Одесситы выкатывают на сцену телетеатра пушку. Таким образом, все их шутки получаются "ядреные". Заявка принята.

Проходит некоторое время. Центральное телевидение транслирует финал одесских внутригородских соревнований. В финале встречаются команда Одесского холодильного института (капитан Юрий Затворницкий) и сборная проектных организаций (капитан Валерий Хаит). Ведут встречу Нелли Харченко и Михаил Малеев. Прямой эфир. В какой-то момент встречи камера выхватывает в зале плакат: "Привет девушкам города Куйбышева!..". На экранах телевизоров вдруг появляются какие-то полосы, звук исчезает, и через некоторое время ведущая уже Центрального телевидения сообщает, что по техническим причинам финал КВН из Одессы транслироваться не может...

Это был первый такой случай на ЦТ. Потом, с легкой руки одесситов, подобные случаи стали повторяться. Причем уже не только в связи с КВН. Через несколько лет была придумана видеозапись. Но об этом позднее...

После городского финала, в котором победила команда Хаита, была создана сборная города. В нее вошли лучшие игроки из всех команд. Вот, так сказать, основной состав той команды: Юрий Волович из института связи (ныне Москва), Юрий Макаров (ныне Нью-Йорк) и Валентин Крапива из института пищевой промышленности имени Ломоносова, Михаил Призанд, Ефим Брезман (ныне Сан-Франциско) и Леонид Сущенко из политехнического, Юрий Затворницкий, Юрий Рамьялг и Аркадий Гурович из холодильного, Семен Лившин (ныне Сан-Диего), Александр Дорфман (ныне Бостон) и Александр Гендельман (ныне бухта Тикси) из сборной проектных организаций, Давид Макаревский и Эрнест Штейнберг из театра "Парнас-2" и многие другие. Капитаном сборной Одессы на общем собрании команды большинством голосов был избран Валерий Хаит.

В сезоне 1966/67 участвовали команды четырех городов: Москвы (команда первого медицинского института), Перми, Днепропетровска и Одессы. Одесситам выпало играть в полуфинале с днепропетровцами. Встреча проходила в Одессе в украинском театре. На сцене во время выступлений одесситов висел транспарант:

"Реве та й стогне Дніпр широкий..."
(Т. Шевченко)

"Море смеялось..."
(М. Горький)

Так оно и случилось. Одесса полуфинал выиграла и на многие годы подружилась с днепропетровцами, капитаном которых был один из самых знаменитых капитанов КВН того времени Саша Янгель. Это он на вопрос: "Почему луна не из чугуна?" мгновенно ответил: "Потому что на луну не хватило чугуну!". Это у днепропетровцев была пародия "Муха, муха-ЦК-туха...". А на вопрос в конкурсе капитанов "КВН - клуб дневной или ночной?", на который Валерий Хаит ответил: "Клуб-то, быть может, и ночной, но... посоветуюсь с женой...", у Саши Янгеля был свой блестящий ответ: "КВН - это клуб круглошуточный".

Затем был май 1967 года и финал сезона в Москве, в знаменитом телетеатре на площади Журавлева. Команду первого меда возглавлял обаятельнейший и до того непобедимый Матвей Левинтон. А готовил команду не менее знаменитый Альберт Аксельрод, который вместе с Сергеем Муратовым и Мишей Яковлевым и придумал эту игру еще в начале шестидесятых. Но Аксельрод вместе с Натальей Защипиной был еще и постоянным ведущим КВН первых лет. Он был душой этой игры и для всех - главным ее родителем. Как потом уже шутил Ярослав Харечко - капитан команды Московского нефтяного института, КВН - это наша аксельродина, а мы все аксельродственники...

Финал был для Одессы непростым. Играть в Москве, на поле противника, да еще с командой, завоевавшей к тому моменту всеобщие симпатии, да еще в те времена, когда патриотизм работников ЦТ, которое, как известно, располагалось в Москве, был гораздо сильнее их же интернациональных чувств!.. Получилась, как тогда говорили, боевая ничья... "Чья ничья?.." - спрашивали одесские газеты. Телезрители знали ответ на этот вопрос. И медики, ведомые Матвеем Левинтоном, нужно отдать им должное, повели себя как истинные хозяева. Они отдали золотые медали Одессе, получив взамен дружбу на многие годы...

А в финале им пришлось действительно туго. Несмотря на то, что зал на семьдесят процентов был заполнен москвичами, зрителям трудно было сдерживать эмоции, когда, скажем, во время одесского приветствия, совершенно неожиданно для соперников (во время репетиций этот момент пропускали), на сцену вышел не менее обаятельный, чем Матвей Левинтон, и очень похожий на него внешне одессит Давид Макаревский и, широко улыбнувшись, сказал: "Здравствуйте, я ваша Мотя!..". Это так подействовало на капитана медиков, что он, прекрасно подготовившись к конкурсу капитанов, все же проиграл его Валерию Хаиту. Матвей, задавая вопрос, пел: "Мальчик резвый, кудрявый, влюбленный... - и далее: - Не пора ли мужчиною стать?". Одесский капитан, исчерпав положенное время, уже по пути к микрофону вдруг вспомнил Пушкина и ответил: "Пора, мой друг, пора, покоя сердце просит...", чем вызвал неожиданную для себя самого овацию в зале. А на вопрос Матвея, заданный по-английски, одессит неожиданно ответил фразой на латыни, которая в переводе звучала так: "Левинтон мне друг, но истина дороже". Хаит, конечно, латыни не знал, но одну фразу по пути в телетеатр на всякий случай заучил. Встречались-то как-никак с медиками!..

Кроме капитана золотые медали в финале получили Юрий Волович, Валентин Крапива, Юрий Макаров, Семен Лившин, Александр Дорфман, Михаил Призанд, Александр Гендельман...

Сезон 1969/70

Кубок чемпионов. Инициатива его проведения принадлежала команде Баку, а точнее, ее капитану Юлию Гусману. Бакинцы, выиграв финал КВН 1968 года у команды Московского инженерно-строительного института (кстати, не без дружеской помощи одесситов), решили стать чемпионами чемпионов. Одесская команда, прежде чем встретиться с командой Гусмана, выиграла у команды города Фрязино, что было достаточно легко, и затем в полуфинале - у чемпиона Москвы команды МИСИ. Что было уже потруднее. "Мисята" в приветствии устроили одесским трубочистам дипломатический прием, который вел блестящий Леонид Якубович - ныне еще более блестящий ведущий популярной передачи "Поле чудес". А возглавлял команду МИСИ временно сменивший на этом посту Андрея Меншикова Костя Данилин. Встреча проходила накануне очередного чемпионата мира по футболу, и, естественно, футбольная тема красной нитью проходила у обеих команд... "Наш штрафной - самый свободный в мире!". "Наш пенальти не только наказывает, но и воспитывает!". А в конкурсе капитанов, отвечая на вопрос ведущего: "Как повысить результативность наших футболистов?", капитан одесситов предложил: "А что если по воротам не бить, а попробовать лаской?..".

Кроме прежнего состава одесской команды в Кубке чемпионов участвовало молодое поколение. Это Игорь Кнеллер (ныне хотя и по-прежнему одессит - актер и автор команды КВН США), Марк Водовозов, Борис Зильберман и художник команды, выигравший в КВН все одноименные конкурсы, Алик Цыкун (все ныне Израиль), Борис Бурда (ныне популярнейший человек в СНГ - неоднократный победитель "Брейн-ринга") и другие...

Выиграв у москвичей, наша команда встретилась наконец с бакинцами, которым было важно не просто выиграть в финале, но выиграть именно у Одессы. Тогда их победа будет более полноценной. А в том, что они победят, у Юлия Гусмана не было никаких сомнений. Если бы одесситы тогда знали, что капитаном бакинцев для этого будет предпринято, то сомнения наверняка исчезли бы и у них. А так надежда на честную игру, а значит, и на победу все же была. Увы! Команда Одессы в результате все-таки проиграла одно очко. Хотя нет! Команда не проиграла. Команда сыграла вничью. А очко проиграл Валерий Хаит в конкурсе капитанов...

К слову, это была последняя встреча КВН в прямом эфире. В данном случае - к сожалению. Потому что если бы она шла в записи, то состоялся бы и последний конкурс, на который времени в прямом эфире просто не хватило. А его бы одесситы, как потом выяснилось, точно выиграли. Но лимит времени исчерпало домашнее задание бакинцев, продолжавшееся тридцать пять минут вместо положенных пятнадцати... Игра была нервной, за кулисами дежурила непонятно кем приглашенная милиция, а в ложе жюри сидел близкий друг Юлия Гусмана авторитетнейший Ярослав Голованов, написавший в день финала в "Комсомольской правде" большую статью о том, какая замечательная в городе Баку команда и особенно ее капитан. Правда, это чуть не стоило Голованову места в жюри, но одесситы в последний момент простили знаменитому журналисту явное нарушение журналистской этики... И напрасно! Ибо, оценивая конкурс рассказчиков, в котором у одессита Семена Лившина была очевидная для всех ничья с самим Юлием Гусманом, Ярослав Васильевич на глазах у всех сумел-таки вырвать у остальных членов жюри очко в пользу любимой команды...

А сезон тем не менее был славный. Это именно в нем во всю мощь заблистали одесские трубочисты, которые, как бы предвидя результат финала, пели в начале сезона:

Мы в копоти и в чаде
Выходим на борьбу,
Зато при всем параде
Сумеем вылететь в трубу!..

(Кстати, одесские трубочисты появились впервые на полуфинальной игре первенства города, во время встречи команд политехнического и холодильного институтов. В этом образе КВН пришла приветствовать блестящая команда технологического института имени Ломоносова, которая затем практически в полном составе вошла в сборную).

Именно в этом сезоне вся страна стала повторять выражение "И пахло духами!..", которое сделал рефреном в одном из конкурсов Юрий Волович. А в финале, когда от него все вновь ждали "про духи", он вдруг неожиданно сымпровизировал: "Шампанским и не пахло!..", чем вызвал восторг не только публики, но и друзей по команде. А уже упоминавшийся Семен Лившин, получив в качестве героя в конкурсе рассказчиков лекало, начал свою речь так: "Лекало отличается тем, что никогда первым не нападает на человека...". А в том конкурсе, который остался за кадром и назывался "Реклама семьи", была фраза: "Жена найдет себе другого, а паразиты - никогда!", которая в то время, выйди она в эфир, наверняка вызвала бы предынфарктное состояние у многих телевизионных и партийных начальников... А разговор интеллигентов, сидящих на рояле, который состоял из реплик типа: "Слышали, Тунгусский метеорит прилетел?.." - "Так он вроде уже прилетал?.." - "А я про тот случай и говорю..."... А монолог гостеприимного хозяина в исполнении того же Юрия Воловича, который, провожая гостей, говорил: "Будете проходить мимо - проходите!"...

История Одесского КВН заслуживает, конечно, более подробного рассказа, но задача нашего журнала гораздо скромней. Мы пишем всего лишь хронику выступлений одесской команды на всесоюзном телеэкране, отмечая то, что успехи одесситов в Клубе веселых и находчивых заметно приумножили славу города Одессы как признанной столицы юмора. КВН стал новой одесской легендой и сделал наш город еще более популярным...

Сезон 1971/72

Сборная команда Одессы вновь на Всесоюзном телеэкране - на этот раз под флагом института народного хозяйства. Капитаном команды избран Юрий Макаров. Валерий Хаит с этого времени в КВН за кадром - он художественный руководитель сборной. В команду пришел Георгий Голубенко (ныне известный драматург), что значительно усилило ее авторский потенциал...

К этому времени все игры КВН на ЦТ уже шли в записи, и телезрители не всегда имели возможность видеть объективную картину происходящего на сцене телетеатра. Резали, конечно, страшно. Но кое-что все-таки оставалось. Одесские студенты, выступая на этот раз в образе деловых людей, вновь покорили телезрителей от Бреста и до Находки.

В этом сезоне особенно развернулся режиссерский талант Олега Сташкевича (ныне режиссер Московского театра миниатюр, помощник М. М. Жванецкого). Он выиграл у соперников все приветствия и домашние задания. Его "симфонический оркестр", играющий на конторских счетах в домашнем задании на тему "Гимн профессии", до сих пор помнится зрителям.

Это здесь Игорь Кнеллер - новая актерская звезда одесситов - покорил зрителей монологом, в котором Софи Лорен, собираясь на бал к одесским бухгалтерам, говорила своему мужу: "Они небось с женами придут... Что я надену?..". А в начале домашнего задания будущие бухгалтеры пели:

Снова стук костяшек слышен
И звенит в карманах медь.
Гимн себе контора пишет,
Чтоб себе его иметь...

Соперниками одесситов в этом сезоне, кроме команды Уфы, были команды политехнических институтов Фрунзе и Еревана. Причем случилось так, что финал получился тройным - Ереван, Фрунзе, Одесса. Элегантная, сплошь музыкальная команда ереванских студентов была очень сильна. Фрунзенские политехники были тоже, как говорится, не подарок. Тем не менее одесситы убедительно победили в финале, выиграв, скажем, у идущих за ними ереванцев целых восемь очков. А капитан одесситов Юрий Иванович Макаров, которого в команде накануне финала в шутку называли "Ереваныч", выиграл у обоих своих соперников - и у Равиля Галямова (Фрунзе), и у Араика Ернджакяна (Ереван). В конкурсе капитанов было, скажем, задание найти второе применение заданному предмету. Макарову попался микроскоп. "С ним хорошо ходить на медведя, - сказал Юра. - Он получается такой ма-аленький...".

В этом же сезоне зрители услышали запомнившиеся им фразы из выступлений одесситов: "Япония далеко, но очень Куросиво!", "Уфимцы приехали с медом. Как говорится, сладко стелешь - липко спать...", "Мал золотник, да нету!", "Если всю жизнь пить только коньяк, то к старости будешь очень пьяным... Восточная мудрость". А финальное приветствие одесские студенты завершили следующими словами: "Во Фрунзе и Ереване есть обычай - самого умного сына отдавать в политехнический институт. А в Одессе - наоборот: самую красивую дочь - в институт народного хозяйства. Потому что красота с годами проходит, а народное хозяйство крепнет и развивается!..".

Итак, Одесса вновь стала чемпионом. И на этом КВН на Центральном телевидении закрыли. По слухам, кому-то из семьи Брежнева что-то там на экране не понравилось, и этого оказалось достаточно...

Был, правда, еще один эпизод в истории одесской команды того периода, но телезрители его не видели. Тем более о нем следует рассказать...

В ноябре 1971 года, а именно - восьмого ноября КВН исполнялось ровно десять лет. Накануне, примерно за месяц, состоялась запись передачи, посвященной этому событию. Среди чемпионов всех лет одной из первых получила приглашение и наша команда. Но в Одессе к тому моменту поменялось партийное начальство. Вроде бы оно всегда одинаковое. Ан нет! Новое ехать команде в Москву категорически запретило. Но правдами и неправдами, как говорится, за свой счет одесситы все же оказались на записи передачи. И вышли на сцену. Причем даже дважды! Это был единственный случай в истории КВН, когда выступление команды попросили повторить на бис. Был в этой встрече и конкурс капитанов. На этот раз в нем участвовали лидеры всех лучших команд. Им был задан один вопрос. Показали фрагмент из фильма: комната, в комнате сидит врач. Внезапно в комнату входит лев. И вопрос: Как бы вы поступили на месте этого врача? У Валерия Хаита был такой ответ: "Охотники утверждают, что если в пасть льву положить голову и подержать там минуту, то лев теряет ощущение новизны...". Зал (в том числе и члены жюри), как говорится, рухнул... Но зрители, повторяем, этого не видели. Из передачи выступление одесситов было аккуратно вырезано. Не осталось никаких следов. Многодневные переговоры руководителей ЦТ с одесскими руководителями ничего не дали. Наши и тут оказались сильнее...

На этом закончился первый период одесского КВН на Центральном телевидении. Передача приказала долго жить. Без нее... Как выяснилось, целых пятнадцать лет...

Сезон 1986/87

Пришел Горбачев, а с ним и перестройка. Жизнь пошла по-новому, вернув кое-что и из старого. Возродился КВН. Бывший капитан МИСИ Андрей Меншиков, оказавшийся к тому времени сотрудником ЦТ, и его соавтор, бывший член одесской команды Борис Зильберман, оказавшийся к тому времени москвичом, причем с другой фамилией, позвонили в Одессу Валерию Хаиту и предложили найти команду для участия в первом сезоне возрожденного КВН. К слову сказать, Одесса и в застойные годы играла. Во многих вузах проходили встречи КВН между факультетами, и особенно этим отличался Одесский университет. Ему и было предложено участвовать в КВН на всесоюзном уровне...

Валерий Хаит стал руководителем команды. К нему присоединился еще один старый кавээнщик - Георгий Голубенко. И началась подготовка.

Как появился образ "одесских джентльменов"? На физическом факультете ОГУ много лет существовал клуб "Гамильтониан".Там проходили заседания, участники которых обращались друг к другу не иначе как "сэр". И лихо для тех времен при этом шутили. И когда обсуждался постоянный имидж команды, руководитель настоял именно на образе "одесских джентльменов"...

В сезоне 1986/87 участвовали четыре команды. Две московские - химико-технологического института и МИСИ, воронежцы из инженерно-строительного и команда Одесского университета. Была круговая система: каждый должен был встретиться с каждым.

Одесситы в первой встрече играли с московскими химиками. МХТИ была сильной командой. Практически все ее участники прекрасно пели и играли на разных инструментах. Эта группа должна была играть в КВН еще в 1973 году. Если бы его не закрыли. Они ждали пятнадцать лет. И вот их час настал. Они были явными фаворитами. Это чувствовалось во время репетиций и особенно по отношению к ним молодежной редакции ЦТ. А одесская команда была совсем новая, никому не известная.

Началась игра... Кто-то очень умный придумал для нового КВН новую систему оценок: выигрыш в конкурсе - очко, проигрыш - ноль. А всего конкурсов в сценарии было пять. После четырех одесситы вели 3:1. Дальше игра теряла смысл. Зрители присутствовали просто на концерте. И нужно сказать, получили удовольствие. Последним был конкурс "Домашнее задание". Монолог "О красоте" в исполнении одессита Янислава Левинзона продолжался одиннадцать с половиной минут. А текста там было от силы на три. Все остальное время была овация зрителей. Член жюри Гарри Каспаров несколько раз от смеха упал со стула. А уже упомянутый нами Ярослав Голованов после домашнего задания одесситов встал и сказал, что, хотя обычно в КВН известными народу становятся только фамилии капитанов, для одессита - исполнителя этого монолога нужно сделать исключение. Он заслуживает того, чтобы его фамилию узнала вся страна. "Как тебя зовут?" - ласково обратился он к одесситу. "Янислав Левинзон", - робко ответил Яша. На лице задававшего вопрос возникло некоторое смущение. Но все закончилось благополучно. Телевидение просто вырезало этот эпизод, и страна так тогда и не узнала, как звали ее героя. Что ж, это был только 1986 год - всего лишь начало перестройки, и к звучанию с экрана еврейских фамилий страна, по мнению функционеров от ЦТ, готова еще не была...

4:1 в пользу Одессы - вот счет этой первой игры сезона. Кроме блестящего домашнего задания одесситов, где взошла звезда Левинзона, зрители надолго запомнили и великолепную пародию на фильм "Место встречи изменить нельзя", где роль "Горбатого", руководившего в телеателье ремонтной бригадой "Черно-белая кошка", исполнял еще один участник одесской команды, ставший в этот вечер звездой, - Олег Филимонов. Он и исполнитель другой главной роли в этой сцене - роли "Промокашки" - все тот же Яша Левинзон буквально покорили публику. "Одесские джентльмены", "Специалист по красоте", "Горбатый", ходивший по сцене в валенках, мгновенно стали телезвездами и героями газетных публикаций.

Встречу записали в ноябре, а показали только второго января 87-го. Узнать себя на экране одесситам было довольно трудно, но все-таки возможно. Наибольших высот по части хирургии Центральное телевидение достигло при монтаже полуфинала Одесса - Воронеж. Увидев эту выигранную ими вчистую встречу по телевизору, одесситы ужаснулись. Ничего даже близко похожего на то, что было в зале. Вместо блестящих реприз - какие-то оборванные фразы, вместо хохочущего зала - скучные лица соперников... Тут же из Одессы была направлена на ЦТ ультимативная телеграмма с требованием играть финал в прямом эфире. В противном случае Одесса участвовать в финале отказывалась. Начались трудные переговоры. А тут еще команда МИСИ, уступившая воронежцам в первой встрече, отказалась играть полуфинал, и соперниками одесситов вновь стали уже однажды проигравшие им московские химики. Можно себе представить, как они жаждали реванша... Одесситам было обещано участие в монтаже передачи, и команда на собрании приняла решение: играть! Никто, конечно, к монтажу никого не допустил, но это было позже, а пока началась подготовка к финалу...

И вот он пришел. Москвичи прекрасно подготовились к встрече. Это был их последний шанс. Но одесситы и на этот раз оказались и веселее, и находчивее. Первый конкурс - приветствие. Одесса впереди. Разминка. Здесь традиция тем более не нарушена - одесская команда разминку всегда выигрывала. В рядах соперников легкая паника. И тут начались странности. То во время выступлений одесситов болеющая за москвичей часть зала начинает деланно смеяться посреди фраз, то рьяный работник телевидения затевает в зале шумную драку с владельцем видеокамеры как раз в тот момент, когда Янислав Левинзон произносит свой очередной монолог в домашнем задании... Перед последним конкурсом (а это был конкурс капитанов) Одесса тем не менее впереди. Победную точку во встрече поставил капитан одесситов Слава Пелишенко, разгадавший хитрую ловушку химиков...

Так после пятнадцатилетнего "застойного" перерыва Одесса вновь стала чемпионом КВН. "Одесские джентльмены" покорили страну. Резко увеличился конкурс в Одесский университет. Шарфик, бабочка и трубка стали последним криком моды. Многие на улицах стали обращаться друг к другу "сэр", "леди". Возможно, мы преувеличиваем, выдаем, так сказать, желаемое за действительное, но многое здесь правда. Как правда и то, что одесская команда в новом, возрожденном КВН подтвердила свою прежнюю репутацию, продемонстрировав на сцене интеллигентный и вместе с тем очень демократичный юмор. Который был в то же время истинно одесским, поскольку был именно юмором.

Вот, скажем, тема полуфинала звучала так: "КВН переходит на летнее время". Приветствие одесситов начиналось следующим образом. На сцену, сняв котелки и положив их на руку, со скорбными лицами выходили два джентльмена и, обращаясь к публике, сообщали, что "в связи с переходом на новое время клуб одесских джентльменов предлагает почтить старые времена минутой молчания...". И через мгновение: "В связи с ускорением просим считать минуту оконченной...". И дальше в приветствии: "Весна, сэр! Обратите внимание, как все течет, как все изменяется! Как все благоухает и цветет!.. А как растет и наливается соком новое поколение руководящих работников!.." - "Да, сэр. Хотя еще вчера представить себе руководящих работников, которые наливаются исключительно соком, было совершенно невозможно!..". Или вот еще: "Представьте, сэр, что вы директор завода. Как вы думаете, что нужно поменять на вашем предприятии, чтобы его продукция вышла на уровень мировых стандартов?" - "Нужно поменять мировые стандарты, сэр!..".

И еще об очень важном. КВН конца шестидесятых и начала семидесятых был неповторим еще и потому, что это был настоящий Клуб. Дружеские отношения и желание просто играть были в нем превыше всего. Рядом с одесской командой всегда были ее истинные друзья. И это несмотря на то, что иногда они же оказывались и соперниками. Знаменитый, по мнению многих лучший капитан всех времен и народов Ярослав Харечко (Московский нефтехим имени Губкина), Витя Майзенберг из МИСИ, душа компании Алик Гольдман из кишиневской команды, блестящий капитан Московского физтеха Ефим Аглицкий и лучший автор его команды Женя Окс (кстати, оба в прошлом одесситы, а ныне - уже и не москвичи), прекрасные Алик Аксельрод, Матвей Левинтон и Миша Кондрор из МОЛМИ. Всегда в зале на стороне болельщиков Одессы была и Инга Аглицкая, которая хотя сама и не играла, но была самой верной болельщицей своих земляков, к счастью, так ни разу и не встретившихся с командой ее мужа.

И когда КВН возродился, в московской гостинице вновь тут же оказались московские одесситы - Юра Макаров, Марк Водовозов, Фима Аглицкий, Сеня Лившин, Женя Окс, Боря Зильберман (ныне все без исключения уже очень далеко от Москвы). И снова все дружно пели в честь очередной победы своей команды старые кавээновские песни, заканчивая, как правило, той, из финала Кубка чемпионов, музыку которой написал несравненный, лучший в КВН маэстро Эрнест Штейнберг:

До свиданья, дорогие зрители,
Вот и пробил наш урочный час.
Голубой экран и свет юпитеров,
Вспомним мы о вас еще не раз.
Не забыть нам это здание
И гостиницы Москвы.
До свидания, до свидания,
Мы уходим, увы...

А потом, уже под утро, доходила очередь и до прощальной песни новой команды, написанной на музыку популярного тогда "Вернисажа":

Урочньй день придет опять,
Команды будут здесь играть,
Играть вдвоем, но не со мною.
Веселый праздник, грустный смех,
И пораженье, и успех -
Все будет вновь, но не со мною.
Смеяться снова будет зал,
Но не над тем, что я сказал, -
Над тем, что сказано не мною...
Все это будет без меня,
Но я дождусь такого дня,
И это будет вновь со мной!..

И все - молодые и ветераны - дружно подхватывали:

Ах, КВН, ах, КВН,
Ты свеж, как ветер перемен,
Который веет над страной,
А не в Венеции весной...
Ах, КВН, ах, КВН,
Мы вновь к тебе попали в плен,
С тобой свидание для нас
Всегда как будто в первый раз!..

В сезоне 1989/90 Одесса вновь стала чемпионом КВН на всесоюзном телеэкране. Что, конечно, не удивительно. Но это уже была другая игра и другая эпоха...
 

Из книги Валерия Хаита "Пробуждение"

Море

Лето сорок седьмого года. Даже здесь, на благословенном юге, есть нечего. Одни помидоры. А я расту. И мама решилась - стала бригадиром рыболовной артели на Бугазе.

Бугаз - в двадцати километрах от Аккермана, в то время еще сугубо рыбачий поселок. Он лежит на косе, омываемой с одной стороны Днестровским лиманом, с другой - морем. Посередине косы Днестр в него впадает. По выражению местных рыбаков, здесь гирло Днестра. Но палатки маминой артели разбиты чуть дальше, километрах в пяти от Бугаза, на пустынном морском берегу.

Рыба и помидоры - это было уже не так плохо, тем более что соли хватало.

Еще, я помню, ели яйца чаек. Гнезда их можно было найти тут же неподалеку, в перерезанной ериками и заросшей камышом болотистой местности. Мы часто ходили туда с корзинами, и я помню, как однажды, уйдя от всех в сторону, вдруг обнаружил целую россыпь чаячьих гнезд. День гудел зноем, летали стрекозы; я с трудом преодолел ерик, который оказался очень глубоким, и сразу же увидел гнезда, много гнезд. О, это острое чувство удачи, смешанное со страхом! Оно, видно, мне как раз и запомнилось. В звенящей тишине я как вор быстро опустошил несколько гнезд и кинулся обратно. Чайки орали мне вслед, но с замирающим сердцем я бежал и бежал не оглядываясь, пока не увидел вдали людей...

Иногда на костре варили кашу с мясом. Роль мяса исполняли чайки, которых мы ловили.

Это была нехитрая, но, как я теперь понимаю, жестокая процедура. У самой воды на мокром песке, куда почти не доставали волны, устраивалась ловушка - сельцо. В песок втыкались две наклонные палочки, на которые надевалась петля. Ее свободный конец с привязанным камнем или деревяшкой закапывался в песок. Между стоящими под углом палочками клали рыбу. Заметив добычу, чайка стремительно падала вниз, хватала ее, взмывала вверх - и голова ее мгновенно оказывалась в петле. Чайка, как правило, долго билась, пыталась вырваться, но петля затягивалась все сильнее. Тогда птица затихала, и я помню, с какой злобой смотрела она своим красным глазом на нас, трусливо приближавшихся к ней. Каша пахла дымом и была необыкновенно вкусной. . .

А еще запомнилась рыбалка. Раннее утро. Я плыву вместе со взрослыми в огромном черном каюке. Рыбаки забрасывают невод.

Полный штиль. В воде отражается высокое голубое небо. Весла неспешно, хотя и ритмично, опускаются в прозрачную темно-зеленую воду. Я слышу их плеск, похожий на звуки поцелуев. Скрипят уключины. Рыбаки сваливают сеть за борт, и за нами выстраивается плавная дуга поплавков. Один конец каната, удерживающего невод, закреплен на берегу. Вот уже летит за борт тяжелая мотня. Мы плавно поворачиваем к берегу. Наконец весь невод в воде; дуга поплавков удаляется от нас, точнее, мы от нее удаляемся. А в воду с руки рыбака отматывается уже просто канат.

Мы причаливаем к берегу, на отмели выпрыгиваем из лодки, рыбаки вытаскивают тяжелый каюк на песок. Я, пыхтя, им помогаю. Пользы от меня, конечно, никакой, но я «при деле».

Потом все разбиваются на две группы, примерно равные по силам. Меня, правда, не учитывают, но я сам прикидываю, что больше нужен там, где не прогонят. Построившись друг за другом через два-три метра, мы тянем невод.

Приспособление, с помощью которою это делается, называется лямка. Представьте себе отполированную деревянную доску, изогнутую на манер верхней части спинки стула; к ней прикреплена цепь, к середине которой привязана веревка с деревянным кубиком или шариком на конце. Лямку нужно было надеть таким образом, чтобы деревянная часть плотно облегала поясницу. Затем веревку с кубиком на конце следовало набросить на канат и закрепить.

Лямок хватало, и, упираясь ногами в песок, утопая в нем, я вместе со всеми тянул невод. В крайней верхней точке берега я, как все, отвязывал лямку, возвращался к воде, закреплял и тянул снова. Помню, рыбаки двигались довольно быстро, и я никак не мог за ними поспеть. Вся моя работа поэтому заключалась лишь в том, чтобы удержаться на ногах и не повиснуть на этой самой лямке, что иногда случалось.

Когда канат был выбран полностью и начинался сам невод, все выстраивались ближе к воде и, стоя на отмели, не двигаясь с места, дружно перехватывали сеть руками. «И-и раз! И-и два! И-и раз! И-и два!» - слышится мне до сих пор.

Вот уже начинает появляться из воды запутавшаяся в сетях рыба. Примерно по две-три рыбины на каждую секцию невода. женщины успевают вытаскивать их и бросать в корзины.

Накажи в центре резко уменьшившейся дуги поплавков закипает вода, оттуда начинает выпрыгивать рыба. Темп работы убыстряется, и вот уже мотня - огромный мешок, набитый живым серебром, - оказывается на отмели. Тучей вьются и нестерпимо орут чайки, резко пикируют вниз, вновь и вновь бьются о воду.

Скумбрия, анчоус, чехонь заполняют корзины. Все это тут же сваливается в бочки и пересыпается солью. Не все, конечно, - часть улова остается для ухи. Но уха вечером, после второй заброски...

А солнце печет все сильнее, песок уже обжигает ноги, я лезу в воду и долго купаюсь - целый час, а потом зарываюсь в песок и наблюдаю, как мой друг, молодой рыбак по прозвищу Балясина, подбивает обручи на расклепавшихся от жары бочках, готовя их для завтрашнего улова.

Потом приезжает из города мама и привозит огромные розовые помидоры и хлеб. Но есть почему-то не хочется. Наверное, от жары. Мама волнуется, говорит, что нельзя целый день сидеть на солнце да еще голодным, гонит в тень. Но Балясина вступается за меня, советует войти в воду и там пообедать. И вот я уже сижу в воде, в руке у меня кусок свежего черного хлеба. Мама разламывает помидор, дает мне половину, я вижу розовато-сахарную поверхность излома, локти мои в воде... И вдруг во мне просыпается жуткий аппетит - я во мгновение ока все съедаю.

Мама натягивает на вкопанные в песок палки простыню, сбоку получается прямоугольник тени, я кладу на это место одеяло, ложусь и долго-долго смотрю вдаль, туда, где небо соединяется с морем, но все никак не может соединиться...

Яблоки

Мы увидели, как, в старом рваном платке, с палочкой, она вышла из калитки и стала удаляться от нас - медленно, но все же удаляться, а потом свернула за угол. Мы знали, что живет она в этом доме одна.

Сколько нас было - я не помню. Помню только, что ничего подобного у нас поначалу вроде бы и в мыслях не было. Просто уже много раз, проходя вдоль деревянного забора, мы обращали внимание на это дерево - невысокое, молодое, единственное во дворе деревце, на котором висели мелкие зеленоватые яблоки. По-видимому, это был первый урожай.

Мы налетели на них как саранча. В считанные минуты все было оборвано. Все, даже с самой верхушки. Это я точно помню.

Мы шли по улице, громко хохоча, возбужденные удачным набегом, и ели яблоки. Зеленые с виду, они оказались очень сладкими. Мы быстро съели их все. Наверно, нас было много, потому что яблок, помню, тоже было очень много.

Случилось это тридцать с лишним лет назад; улица оказалась пустынной; по одну сторону ее тянулся каменный забор внутреннего двора стоявшей на холме местной церкви, по другую - деревянный, серый, со штакетинами разной высоты. Ее забор был самым бедным...

Последнее время я часто вспоминаю эту историю. Пытаюсь представить, что было со старой женщиной, когда она вернулась домой и увидела голые изломанные ветки. Скорее всего, она не кричала, не ругалась, а просто заплакала от бессилия и горькой обиды. Она догадалась, конечно, что все это детских рук дело, но от этого легче ей не стало.

Она давным-давно умерла, эта старушка, а я жив, и живы, видимо, все остальные участники той «удачной» операции. Вспоминает ли кто-нибудь из них этот случай? Вряд ли. Да и что, собственно, вспоминать? Подумаешь, полакомились яблоками из чужого сада! Всегда так было и всегда так будет.

Возможно, возможно... Но совесть, которая тогда ничем еще не проявляла своего во мне присутствия, уже начала, видно, копить факты и улики, чтобы, когда придет срок, предъявить их мне во всей своей наготе и неоспоримости.

Да, я, конечно, знал тогда, что мы поступаем плохо. Знал, но еще не чувствовал.

Но вот прошли годы, и острое чувство стыда и жалости к бедной одинокой женщине вдруг омыло мою давным-давно уже не юную душу...

Выигрыш

Жили Жарковы, кажется, на углу Московской и Кишиневской. У них был небольшой сад.

Это был тихий интеллигентный дом. Мать работала то ли во второй школе, то ли в библиотеке. Отца Валиного я не помню, он, по-моему, был военным. Бабушка отличалась необыкновенной добротой и любила Валю так сильно, что эта любовь распространялась и на его друзей.

В разное время и друзья были разные. Классе в восьмом-девятом и мы с Жарковым сблизились и дружили около года. Я бывал у них чуть ли не каждый день. Там угощали пирожками с капустой и домашним вареньем. Я помню деревянные ступеньки, рубероидный навес и широкие вишневые доски пола прохладной гостиной. Мы с Валей играли в шахматы примерно в равную силу, и бабушка была счастлива: у Вали новый друг, и к тому же очень серьезный мальчик...

Тогда, с конца сороковых, вошли в моду государственные займы. Помню, ни у кого не спрашивали, хочет ли он подписаться. Просто каждый должен был эти самые облигации обязательно приобрести. А стоимость их потом вычитали из зарплаты.

Нам с мамой (как, впрочем, и всем вокруг) постоянно не везло. И как я ни пытался обмануть судьбу - то сверял с таблицей не все облигации сразу, то менялся с мамой: сначала она называла номер облигации, а я смотрел в таблицу, потом наоборот, - все было бесполезно. Цифры почти сходились. Почти. Но никогда полностью. Время от времени, правда, до нас доходили сведения о выигравших двадцать рублей, пятьдесят, даже сто. Однако случалось это чрезвычайно редко.

Но вот по городу пронесся слух, что кто-то выиграл целых пятьдесят тысяч. Это было настолько неправдоподобно, что никто не верил. Однако слух разрастался. Потом прозвучала фамилия счастливчиков - Жарковы.

Поначалу я никак не связывал эту новость с семьей Вали. Это было все равно как если бы я выиграл пятьдесят тысяч! А такое было совершенно невозможно. Кто-то где-то - да, но Жарковы?! Я же у них каждый день бываю! Наверняка в городе есть еще какие-то Жарковы.

Через несколько дней я все же набрался храбрости и спросил у Вали прямо: «Слушай, говорят, вы выиграли пятьдесят тысяч по облигации. Это правда?». Валя как-то замялся, покраснел, опустил голову и виновато произнес: «Да, вроде бы мама... что-то там проверяла... ну, папину облигацию... и там что-то около... ну, в общем, пятьдесят тысяч...». Я опешил: «Врешь!» - «Да нет, мы их уже и получили...».

Я почему-то сразу перестал к ним ходить. Да меня не очень-то и приглашали. Валина мама тут же ушла с работы. Папа демобилизовался. Бабушка вскоре умерла. Валя стал намного хуже учиться, все время пропускал. В их доме теперь постоянно были гости, там часто выпивали...

Прошло несколько лет. Валя с трудом поступил в какой-то техникум. Мы встречались с ним все реже и реже. Помню, я приехал как-то на воскресенье домой и по пути с пристани прошел через базар. Вдруг мое внимание привлек какой-то шум. Обернувшись, я увидел за прилавком хозяйственного ларька Валину маму. Я ее сразу узнал, хотя стала она расплывшейся крашеной блондинкой и одета была в промасленную, с вылезшими клочками ваты, сте- ганую фуфайку. Она безобразно ругалась с покупателем из-за каких-то гвоздей...

1985