Юлия Рябчинская носила звание олимпийской чемпионки пять месяцев. В августе 72-го был ее главный триумф в Мюнхене, в январе 73-го... Гребной канал в Поти, очередная - "на разрыв аорты" - тренировка,.. холодная, как смерть, вода... Перевернувшаяся байдарка. Шапочка на воде.

Сыну Юлии было тогда 4 года, а ей самой - 27.

Потом определят: инфаркт миокарда, вызванный испугом от внезапного погружения в ледяную воду. Потом, на похоронах, не стыдясь слез и не чувствуя холода, будут рыдать ее собратья по родному "Локомотиву", по спорту, по любимому городу...

Потом начнутся традиционные до поры мемориалы Рябчинской. Потом...

Сегодня мы публикуем фрагмент из воспоминаний о Юлии ее тренера и замечательной спортсменки, также поднявшейся на Олимп, Антонины Серединой.

"...Рассмотрела ее ближе и вновь оценила темперамент. Не признавая авторитеты и не останавливаясь, Юля,что называется, "отмолотила" дистанцию на одном дыхании и обошла всех. Был март. Члены сборной команды гребли спокойно. И в этом штиле волны, идущие от лодки Рябчинской, стали заметны. Я прикинула: "Темперамент и пренебрежение к авторитетам". Еще раз приехала на ее тренировки и к увиденному приплюсовала: "Трудолюбие и стремление к победе. Только к победе!" Мы встретились. "Ну, что , Юля, рассказывай о себе". Она потупилась: "Та шо рассказывать, Антонина Александровна, вы ш сами бачилы". Я переспросила: "Бачилы - это видели?" Она спохватилась: "Ох, извините, это все прорывается". А потом я привыкла к ее словам, к ее певучему украинскому говору. "Ну, так что, Юля, все равно придется рассказывать, я ведь хочу тебя взять в сборную команду страны". - "Та шо вы говорите?!.."

Юля впервые увидела байдарку в Виннице. Рядом жил тренер по боксу Виктор Щербатюк, он ее и спросил: "Юлька, а не хочешь ли ты научиться гребле?" - "Как это не хочу?!" Пришла Юля на водную станцию, и тренер Любовь Гура посадила ее в байдарку. "Все закачалось подо мной, вот-вот опрокинусь. Тренер мне: "Греби!", а я боюсь. Я ведь не сказала, что плавать не умею, побоялась, что отправят обратно. Посидела немного и погребла потихоньку".

В день финала Юля проснулась рано. К своему стыду, я спала. Как-никак первая Олимпиада в качестве тренера, могла бы и поволноваться. Юля меня разбудила: расскажите что-нибудь. Ох, Юля, Юля, настраиваться надо, а ты сказочек захотела. Начала я ей массировать плечи, успокаиваю. Вроде бы забылась. Затем умчалась в столовую. Прибегает обратно. А на часах только 7.30. "Ой, пора ехать". А финал ровно в 11. Нет, стой, никуда не поедешь, у меня все до минуты рассчитано. Повздыхала Юля и покорилась.

Приехали на канал. Я лодку натираю, а Юля сидит на берегу, поет что-то про себя. Спасибо запасной Нине Гоповой, обняла ее и увела в сторону, заговорила побасенками. Юля шагает и шепчет себе: "Ну, чего ты волнуешься. Все будет в порядке".

Зашипела ракета. Рябчинская задала темп, 132 удара в минуту! Сплошное колесо рук и лопастей. 250 метров - первая, 300 - первая... 350 - первая... Гонг! Гонг! Гонг! Это финишируют все остальные, но первой ударили в честь Юлии Рябчинской!"

Журнал "Одесса", № 2, 1996